Неточные совпадения
Городничий. Покорнейше
прошу садиться, господа! Эй, Мишка,
принеси сюда побольше стульев.
После помазания больному стало вдруг гораздо лучше. Он не кашлял ни разу в продолжение часа, улыбался, целовал руку Кити, со слезами благодаря ее, и говорил, что ему хорошо, нигде не больно и что он чувствует аппетит и силу. Он даже сам поднялся, когда ему
принесли суп, и
попросил еще котлету. Как ни безнадежен он был, как ни очевидно было при взгляде на него, что он не может выздороветь, Левин и Кити находились этот час в одном и том же счастливом и робком, как бы не ошибиться, возбуждении.
— Для чего же ты не позволил мне кормить, когда я умоляла об этом? Всё равно (Алексей Александрович понял, что значило это «всё равно»), она ребенок, и его уморят. — Она позвонила и велела
принести ребенка. — Я
просила кормить, мне не позволили, а теперь меня же упрекают.
Наказанный сидел в зале на угловом окне; подле него стояла Таня с тарелкой. Под видом желания обеда для кукол, она
попросила у Англичанки позволения снести свою порцию пирога в детскую и вместо этого
принесла ее брату. Продолжая плакать о несправедливости претерпенного им наказания, он ел принесенный пирог и сквозь рыдания приговаривал: «ешь сама, вместе будем есть… вместе».
В ответ на это Чичиков свернул три блина вместе и, обмакнувши их в растопленное масло, отправил в рот, а губы и руки вытер салфеткой. Повторивши это раза три, он
попросил хозяйку приказать заложить его бричку. Настасья Петровна тут же послала Фетинью, приказавши в то же время
принести еще горячих блинов.
— Теперь, — сказал Чичиков, — я буду
просить даже вас, если можно, сегодня, потому что мне завтра хотелось бы выехать из города; я
принес и крепости, и просьбу.
Он оставляет раут тесный,
Домой задумчив едет он;
Мечтой то грустной, то прелестной
Его встревожен поздний сон.
Проснулся он; ему
приносятПисьмо: князь N покорно
проситЕго на вечер. «Боже! к ней!..
О, буду, буду!» и скорей
Марает он ответ учтивый.
Что с ним? в каком он странном сне!
Что шевельнулось в глубине
Души холодной и ленивой?
Досада? суетность? иль вновь
Забота юности — любовь?
Когда я
принес манишку Карлу Иванычу, она уже была не нужна ему: он надел другую и, перегнувшись перед маленьким зеркальцем, которое стояло на столе, держался обеими руками за пышный бант своего галстука и пробовал, свободно ли входит в него и обратно его гладко выбритый подбородок. Обдернув со всех сторон наши платья и
попросив Николая сделать для него то же самое, он повел нас к бабушке. Мне смешно вспомнить, как сильно пахло от нас троих помадой в то время, как мы стали спускаться по лестнице.
Разумеется, невеста явилась, Аркадий Иванович прямо сообщил ей, что на время должен по одному весьма важному обстоятельству уехать из Петербурга, а потому и
принес ей пятнадцать тысяч рублей серебром в разных билетах,
прося принять их от него в виде подарка, так как он и давно собирался подарить ей эту безделку пред свадьбой.
Под подушкой его лежало Евангелие. Он взял его машинально. Эта книга принадлежала ей, была та самая, из которой она читала ему о воскресении Лазаря. В начале каторги он думал, что она замучит его религией, будет заговаривать о Евангелии и навязывать ему книги. Но, к величайшему его удивлению, она ни разу не заговаривала об этом, ни разу даже не предложила ему Евангелия. Он сам
попросил его у ней незадолго до своей болезни, и она молча
принесла ему книгу. До сих пор он ее и не раскрывал.
Некто крестьянин Душкин, содержатель распивочной, напротив того самого дома, является в контору и
приносит ювелирский футляр с золотыми серьгами и рассказывает целую повесть: «Прибежал-де ко мне повечеру, третьего дня, примерно в начале девятого, — день и час! вникаешь? — работник красильщик, который и до этого ко мне на дню забегал, Миколай, и
принес мне ефту коробку, с золотыми сережками и с камушками, и
просил за них под заклад два рубля, а на мой спрос: где взял? — объявил, что на панели поднял.
— Лизавета
принесла, я
просила.
Как это вас бог
принес? по какому делу, смею спросить?» Я в коротких словах объяснил ему, что я поссорился с Алексеем Иванычем, а его, Ивана Игнатьича,
прошу быть моим секундантом.
— A вот и дождались, сударыня, — подхватил Василий Иванович. — Танюшка, — обратился он к босоногой девочке лет тринадцати, в ярко-красном ситцевом платье, пугливо выглядывавшей из-за двери, —
принеси барыне стакан воды — на подносе, слышишь?.. а вас, господа, — прибавил он с какою-то старомодною игривостью, — позвольте
попросить в кабинет к отставному ветерану.
— Как чем? Да вот я теперь, молодая, все могу сделать — и пойду, и приду, и
принесу, и никого мне
просить не нужно… Чего лучше?
Услышит о каком-нибудь замечательном произведении — у него явится позыв познакомиться с ним; он ищет,
просит книги, и если
принесут скоро, он примется за нее, у него начнет формироваться идея о предмете; еще шаг — и он овладел бы им, а посмотришь, он уже лежит, глядя апатически в потолок, и книга лежит подле него недочитанная, непонятая.
Если давали ему первый том, он по прочтении не
просил второго, а
приносили — он медленно прочитывал.
Он с нетерпением ожидал Веры. Наконец она пришла. Девушка
принесла за ней теплое пальто, шляпку и ботинки на толстой подошве. Она, поздоровавшись с бабушкой,
попросила кофе, с аппетитом съела несколько сухарей и напомнила Райскому просьбу свою побывать с ней в городе, в лавках, и потом погулять вместе в поле и в роще.
— И поговорить не даст —
принесла нелегкая! — ворчала бабушка. —
Проси, да завтрак чтоб был готов.
Чего это ей стоило? Ничего! Она знала, что тайна ее останется тайной, а между тем молчала и как будто умышленно разжигала страсть. Отчего не сказала? Отчего не дала ему уехать, а
просила остаться, когда даже он велел… Егорке
принести с чердака чемодан? Кокетничала — стало быть, обманывала его! И бабушке не велела сказывать, честное слово взяла с него — стало быть, обманывает и ее, и всех!
«Не
принесешь ли ты мне чего-нибудь поесть в тарелке? — спросил я, —
попроси жаркого или холодного».
Но вот прошло четыре года. В одно тихое, теплое утро в больницу
принесли письмо. Вера Иосифовна писала Дмитрию Ионычу, что очень соскучилась по нем, и
просила его непременно пожаловать к ней и облегчить ее страдания, и кстати же сегодня день ее рождения. Внизу была приписка: «К просьбе мамы присоединяюсь и я. Я.».
— Но вы не можете же меня считать за девочку, за маленькую-маленькую девочку, после моего письма с такою глупою шуткой! Я
прошу у вас прощения за глупую шутку, но письмо вы непременно мне
принесите, если уж его нет у вас в самом деле, — сегодня же
принесите, непременно, непременно!
— Какой-то слух был, что вы ее отыскиваете и что когда отыщете ее, то приведете. Смуров что-то говорил в этом роде. Мы, главное, всё стараемся уверить, что Жучка жива, что ее где-то видели. Мальчики ему живого зайчика откуда-то достали, только он посмотрел, чуть-чуть улыбнулся и
попросил, чтобы выпустили его в поле. Так мы и сделали. Сию минуту отец воротился и ему щенка меделянского
принес, тоже достал откуда-то, думал этим утешить, только хуже еще, кажется, вышло…
Вечером удэгейцы камланили [То есть шаманили.]. Они
просили духов дать нам хорошую дорогу и счастливую охоту в пути. В фанзу набралось много народу. Китайцы опять
принесли ханшин и сласти. Вино подействовало на удэгейцев возбуждающим образом. Всю ночь они плясали около огней и под звуки бубнов пели песни.
Я не прерывал его. Тогда он рассказал мне, что прошлой ночью он видел тяжелый сон: он видел старую, развалившуюся юрту и в ней свою семью в страшной бедности. Жена и дети зябли от холода и были голодны. Они
просили его
принести им дрова и прислать теплой одежды, обуви, какой-нибудь еды и спичек. То, что он сжигал, он посылал в загробный мир своим родным, которые, по представлению Дерсу, на том свете жили так же, как и на этом.
В острог его посадят, например, — он
попросит водицы испить в ковшике: ему
принесут ковшик, а он нырнет туда, да и поминай как звали.
Они беспрестанно
просили что-нибудь у княжны и за ее подарки, делаемые часто тайком от княгини, которая не любила их баловать,
приносили ей окаменелые просвиры и собственного изделия шерстяные и вязаные ненужности, которые княжна потом продавала в их же пользу, причем воля покупщика вовсе не бралась в соображение.
Поплелись наши страдальцы кой-как; кормилица-крестьянка, кормившая кого-то из детей во время болезни матери,
принесла свои деньги, кой-как сколоченные ею, им на дорогу,
прося только, чтобы и ее взяли; ямщики провезли их до русской границы за бесценок или даром; часть семьи шла, другая ехала, молодежь сменялась, так они перешли дальний зимний путь от Уральского хребта до Москвы.
Струнникова слегка передергивает. Федул Ермолаев — капитальный экономический мужичок, которому Федор Васильич должен изрядный куш. Наверное, он денег
просить приехал; будет разговаривать, надоедать. Кабы зараньше предвидеть его визит, можно было бы к соседям уйти или дома не сказаться. Но теперь уж поздно; хочешь не хочешь, а приходится принимать гостя… нелегкая его
принесла!
Вася Васильев
принес как-то только что полученный № 6 «Народной воли», и поздно ночью его читали вслух, не стесняясь Василия Яковлевича. Когда Мишла прочел напечатанное в этом номере стихотворение П. Я. (Якубовича) «Матери», Василий Яковлевич со слезами на глазах
просил его списать, но Вася Васильев отдал ему весь номер.
Приносит дама к знакомым картину и показывает ее И. Е. Репину. Тот хохочет.
Просит перо и чернила и подписывает внизу картины: «Это не Репин. И. Репин».
— Девочка,
принесите мне коньячку, —
просил доктор Устеньку.
Орочи настаивали, они помогли нам обуться и подняться на ноги. Они принялись рубить дрова и
просили нас то одного, то другого сходить за топором,
принести дров, поднять полено и т. д. Я убедил Рожкова и Ноздрина не отказываться от работы и объяснил в чем дело. Кишечник и желудок отвыкли работать, и от этого мы заболели: нужны движения, нужно дать встряску организму, нужен физический труд, хотя бы через силу.
Но тут приходит Иванов, узнавший, между тем все дело,
приносит деньги, взятые Аграфеной Платоновнои, и
просит назад расписку.
— Непременно
принесите, и нечего спрашивать. Ему, наверно, это будет очень приятно, потому что он, может быть, с тою целью и стрелял в себя, чтоб я исповедь потом прочла. Пожалуйста,
прошу вас не смеяться над моими словами, Лев Николаич, потому что это очень может так быть.
Англичане
попросили, чтобы им серебром отпустили, потому что в бумажках они толку не знают; а потом сейчас и другую свою хитрость показали: блоху в дар подали, а футляра на нее не
принесли: без футляра же ни ее, ни ключика держать нельзя, потому что затеряются и в сору их так и выбросят.
Наступила неловкая пауза. Вася с трудом перекатил по подушке отяжелевшую голову и взглянул на Нюрочку такими покорными глазами, точно
просил в чем-то извинения. Она
принесла стул и села около кровати.
Он нашелся и отвечал императору Александру: «Вы меня предупредили, государь, я искал случая
принести вашему величеству повинную за Пушкина: он, бедный, в отчаянии; приходил за моим позволением письменно
просить княжну, чтоб она великодушно простила ему это неумышленное оскорбление».
«Он, говорит, у меня не был, а был у повара, севрюги кусок
принес,
просил селянку сварить».
— Женечка, — позвала она, — иди, там тебе белье
принесли, посчитай. А тебя, Нюра, актер
просит прийти к нему на минуточку, выпить шампанского. Он с Генриеттой и с Маней Большой.
Принесли вино. Тамара выклянчила, кроме того, пирожных. Женька
попросила позволения позвать Маньку Беленькую. Сама Женька не пила, не вставала с постели и все время куталась в серый оренбургский платок, хотя в комнате было жарко. Она пристально глядела, не отрываясь, на красивое, загоревшее, ставшее таким мужественным лицо Гладышева.
Один раз, сидя на окошке (с этой минуты я все уже твердо помню), услышал я какой-то жалобный визг в саду; мать тоже его услышала, и когда я стал
просить, чтобы послали посмотреть, кто это плачет, что, «верно, кому-нибудь больно» — мать послала девушку, и та через несколько минут
принесла в своих пригоршнях крошечного, еще слепого, щеночка, который, весь дрожа и не твердо опираясь на свои кривые лапки, тыкаясь во все стороны головой, жалобно визжал, или скучал, как выражалась моя нянька.
— Батюшка, вы подарили мне эти деньги, и я их мог профрантить, прокутить, а я хочу их издержать таким образом, и вы, я полагаю, в этом случае не имеете уж права останавливать меня! Вот вам деньги-с! — прибавил он и, проворно сходя в свою комнату,
принес оттуда двести пятьдесят рублей и подал было их отцу. —
Прошу вас, сейчас же на них распорядиться, как я вас
просил!
Мамаше хотелось серьги, а дедушка все нарочно обманывал ее и говорил, что подарит не серьги, а брошку; и когда он
принес серьги и как увидел, что мамаша уж знает, что будут серьги, а не брошка, то рассердился за то, что мамаша узнала, и половину дня не говорил с ней, а потом сам пришел ее целовать и прощенья
просить…
Но через короткое время Антон одумался. Однажды,
принеся генералу выручку, полученную за проданный лес, он скромно доложил, что имеет
попросить у его превосходительства милости.
— Да, лежит.
Просил вас
принести покушать…
Принесли ботвиньи; Лузгин
попросил себе целую тарелку, и начал сызнова свой обед.
Следующий клиент
принес купчую на дом в Чекушах и
просит совершить ввод во владение. В перспективе — полтораста рублей.
— Нечего годить; скоро мы совсем без молока будем. Двадцать коров на дворе, а для дома недостает. Давеча Володя сливок
просит, послала на скотную — нет сливок;
принесли молока, да и то жидкого.